ШКОЛЯР Миколка, Прокопiв хлопчик, такий школярик
гарнесенький був: сумирненький, соромливенький, млявенький, як дiвчинка. Та ще ж
такий чорнобривенький, бiлолиценький, носок невеличкий, щiчки круглесенькi, ще й
чубок кучерями. Воно й училось нiвроку йому. Страх яке до книжки було: чита, одно
чита, а особливо як на урок загадають щось таке, - чи про луку, чи про
лiс... Ну й любило це! Раз гулять повели їх у лiс. Воно
вбiгло в гущавину та: - А як ось тут гарно!..
гiллячко... сонечко в дiрочки... мережечки... ну й
гарно! Далi вхопило квiточку, осмiхнулось, притулило до
щiчки, погладило... А там що раде знать було все!.. Усе
було розпитує вчителя, усе розпитує i про се, i про те, як i дощ, як i снiг.
Вчитель було не навтiшається ним, усе було по щiчках його, по щiчках, а воно вже
таке раде ото, так осмiхається та ту голiвку так простягає до його... Таке. А то
раз учитель пiдiйшов i питає: - А що, Миколко, вивчив
урок? Воно встало, осмiхається... тут осмiхається, а там
сльози. - Плакав, чи що? - питає учитель. Воно так
болiсно: - Нi. - Далi руку до очей та й
скривилось. - Чого, що таке? - вчитель
йому. - Б...били. -
Хто? - Батько. - За
вiщо? - За... за... - та й не доказало за плачем. Дiло
ж ось як було. Встав Миколка вранцi, почитав трохи, - снiдати пора, вiн
i каже: - Мамо, що їсти? -
Що ж? - мати йому. - Он хлiб, ось борщ... Насипала борщу йому. Взяв ложку Миколка,
сiв до борщу до того... А борщ же той... аж воня, аж нудить кислятинням: нi
олiйки, нi квасольки в йому, та ще й учорашнiй, холодний та перебовтаний. Сидiв,
сидiв Миколка над ним - не пожене нiяк. Устав та з тим i вдягаться давай. Одiгся,
дiйшов до дверей - за печiнки тягне. Вiн знов: - Ну що
їсти, мамо? - Та я ж не знаю, - мати йому.
Миколка по горшках: i в той заглянув, i в сей... Увiходить батько знадвору, такий
сумний. - От лихо, - каже,
- хлiба на денцi тiльки. Миколка
своє: - Та, мамо, що їсти? -
Батька питай. Микола: - Он
у людей i риба, й олiя. Батько так бликнув на його. Вiн
байдуже: - I оладки, - каже, - i
в школу беруть. Батько: -
Що?! - Та як ухопить деркач. - Так тобi ще,
- каже, - риби, олiї! Шкури з мене, шкури! - та деркачем
його, деркачем. Меншенькi четверо, що теж їсти дивились, на пiч усi, як
горобчики. - А, сякi-такi, - кричить батько,
- їсти! А то ще й зодiв... Раз увечерi
роззувся Миколка та й моня чоботи, й моня в руках, а далi так
боязко: - Ну й чоботи... чисто потрюхли... ноги так
мерзнуть. - Що? - батько. -
Мм... дiрки скрiзь. Батько з рук у його, подививсь та
по пицi його, по пицi халявами: - Гляди,
- каже, - гляди! Позатягав, як
умiв, де бiльшi дiрки, й нiчого. Ось другого чи там третього дня приходить Миколка
сумний-сумний i їсти не питає. Сiв на лавi, клiпа очима. Батька в хатi не було.
Мати пряла на полу. Сидiв, сидiв, далi встає i, як неживий, диба-диба до полу...
став i стоїть, похнюпивсь. - Чого ти? - мати
йому. - Та... та, - губи задрижали, лице
скривилось, i вiн засичав тiльки. - Отакої! Чого ти?
Помовчав, далi так тихенько: -
Мамо!.. - Ну? - У... у
мене... - Що у тебе? - У
мене, - повернув п'яту, показує... Глянула мати - пiдбора нема.
Зiтхнула й нiчого. - Що ж... оце... як... батько
побачить? - плаче, так плаче Миколка. Увiйшов Прокiп,
Миколка й дух притаїв. Сiв i то побiлiє, то почервонiє; дивиться в землю та чобiт
той одно хова за другий та ввесь так i тремтить. Прокiп байдуже до його, полiз пiд
лаву собi. - Де воно, - каже, - в
чортового батька коноплi тi? Холод такий, а тут пiдперезаться нiчим, хоч би
мотузок абощо виплести. - Хм... там десь... - жiнка
йому. - Та... те й упослi б, а тут... он... - та очима на Миколку й
показує. - Н... не кажiть, - сичить Миколка,
- не кажiть. - Як же ж, - мати
йому, - а в школу в чiм пiдеш? - Що таке? -
батько до їх. - Пiдбор у Миколи
одпав... - Що? -
крикнув. Тут Миколка, як печений, як схопиться та пiд
пiл, та аж за стовпцем опинивсь. Подививсь-подививсь Прокiп,
засiп... - Ну, нiчого, - каже,
- хай, - знайшов конопельок, плете, нiчого нiкому. Жiнка
дивилась, дивилась та: - Так, Прокопе, що ж з чобiтьми?
Мовчить Прокiп. - Пора б... уже ж, - тi й на
латки не годяться. Мовчить. - Чи ти не чуєш? Треба ж
робить щось. Прокiп так бликнув на неї: - Хай, його,
- каже, - калiкою зробить!.. -
Отаке!.. Божевiльний!.. Миколка з-пiд полу: - Мамо,
- сичить, - цитьте!.. мамо, цитьте!.. Цитьте
ж. Мати йому: - А в школу
як? Прокiп так хижо: - А, в
школу... грамоти тобi!.. в пани сина!.. - А хоч би й у
пани? - Щоб i нога в школi!.. щоб i нога не була! -
кричить. Миколка: - Як же...
я ж не... ненарошне. - Старцюго, - батько
йому, - панувать!.. Ось прийде, за стiл залiзе... книжки розкладе,
перо... старцюго, щоб i нога не була! Аж перекидається
та плаче Миколка: - Он... он, - каже,
- усi... учаться - i Василь, i Павло... гарно
як. - Iч, старцюго, рiвняється до
яких... - А хiба... хiба душа в мене...
хужа? - Смiттюго, у їх плуги свої. В найми з душею з
своєю! - Божевiльний, - жiнка йому,
- нащо ти був зразу в школу оддавав його, нащо
ти?.. - А, ти розумна! - Ти
ж сам одвiв його, ти ж сам записав, а тепер... Як тобi не соромно, як тобi не грiх
потрiпувать дитину отак? Прокiп, нiби
засоромившись: - Та ти, ти, - каже,
- домелешся! - Що домелешся?.. Убивать
будеш? убивай, домучуй уже, дорiзуй нас! - Хусточку до очей та й сама в
плач. - От боже мiй, - каже, - i
де та смерть, що вона i не забере нас од тебе... Поки вже ми отак i труситься
будем тебе? - Хлипають обоє. Прокiп нiчого вже. Плете - сидить. Згодом трохи встає
i якось досадно-досадно: - Школа... школа - здирство,
школа- грабiж... - кинув мотузку, надiв шапку. - Школа останню сорочку стягне з
тебе, - в груди себе... Та мов аж з плачем: - Оста-а-н-ню
со-рочку! Грюкнув дверима, пiшов, голову
похнюпивши. А Миколка: -
Як... як гарно... вчитися, а вони... в найми... - Та з-пiд полу до
дверей. - Куди ти? - мати до
його. - У школу... хай... як
знають... - Обiдать же... чоботи
ж... - Хай!.. Надiйшов
вечiр. Засвiтили. Бiжить Миколка. Батько за столом саме сидiв, засмучений такий;
мати щось моняла на полу. З очей у неї капали сльози. Миколка
: - Ось, ось, - показує
чоботи. - Де то ти? - здивувалась
мати. - Хе-хе... учитель
дали. - Як учитель? -
Хе-хе... сиджу, а вони: "Чого ти сумний такий?" - "Чоботи порвались",
- плачу. "Цить, - кажуть, - у мене зайвi є".
Виносять. "На", - кажуть. Мати взяла, так
обдивляється. - Спасибi, - каже,
- дай бог здоров'я йому. Миколка: - Хе... а
покажiть i батьковi! - А дивись iди. Прокопе,
- каже мати. Прокiп байдуже, давай осмiхаться сам
собi. - Дивись iди, глушмане. Прокiп наче й не знає
нiчого: - Що там таке? -
Сюди йди! - Чого? - почухавсь, пiдiйшов. - Ану, що тут?
- Узяв. - Так це вчитель? - питає. - Глуха тетеря... не
чув мов. - Хе-хе... живем,
значить. - Нi, - жiнка йому,
- мерщiй наймати побiг... - Балакай,
- Прокiп до неї, - наймати!.. Менi, думаєш, i не жаль ото? Я
побiг позичить на чоботи йому, а воно... - Що таке? -
питає Миколка. - Що... бiгав, бiгав - не позичає нiхто,
а тут ще й мiшок пiд плечем, щоб i хлiба де... Менi й кажуть: їсти нiчого, а вiн
ще позичає на сина... Треба ще в школу у злиднях таких! А Петро Чхурик: "До волiв
його, менi до волiв треба". Думав я, думав... "Що ж, - думаю,
- буду бiгать отак та усяке буде цупать отак менi... Дай,
- думаю..." - та бух тебе до Чхурика за 15 карбованцiв на
рiк. А Миколка: - Хе-хе... А
я: "Чоботи порвались", а вони:
"На тобi". - Отож... А я:
"Петре, позич, будь ласка", а вiн: "Найми",
- каже. - Боже мiй, - мати до
Миколки, - отакий хлопець та в найми... нiзащо, нiзащо! - Узяла та до
себе його так пригортає: - Мiй синочок! - каже. - Гляди ж тепер, слухай учителя,
бач вiн який!.. учись
ото! Прокiп: - А вчись...
звiсно вчись!.. Ану сюди книги!.. багато вивчив уже? -
Оцю вивчив, i цю, а цю... ось поки, - показує пальцем йому
Миколка. - Ото по бублик по той? ач бублик який... Що
воно за бублик такий? - Хм-хм... то
"О". - "О! ач яке!.. А то далi?.. Що то за кочерга
така? - То "Г". - Ач яке!..
А картинки є тут? - А є... ось, - знайшов
йому. - Ач як!.. А то ж що за копицi
такi? - То хмара. А знаєте, тату, хмара з
чого? - Бо' йо'зна... як можна сили божi
знати? - А я знаю!.. з води... парою йде
вгору. - Ач який... хм-хм... i он про що
зна! - Я ще й про блискавку й про грiм знаю. Це
люстричество... з землi набирається в спеку та й креше там i
грюка. Прокiп так дивиться на його. А
мати: - Який!.. А ще ж це тiльки другу зиму в школi
вiн. Прокiп: - Миколко, Миколко!.. Що який то ти... що
я б тебе... не знаю... я б тебе паном зробив!.. я б тебе... в семiнарiю в саму!..
я б тебе... Ех! - Помовчав. - Ну хоч би хоч до маленького до чого довести тебе...
хоч би хоч ти не страждав, як я оце... Хоч би хоч... у хторокласну
тебе. А Миколка: - Так...
тату... у хторокласну, у хторокласну! - Боже мiй, хiба
ж я ворог дитинi своїй!.. спроможусь, боже мiй! Миколка
загорнув книжку, знов розгорнув, устав, постояв, пройшовсь до столу, до
порога... - Тату... я, я до вчителя
пiду. - Чого? - Хи-хи...
хочеться. Надiв подарованi чоботи, за шапку й гайда.
Увiйшов у прихожу в школу, кашлянув раз, удруге. Виходить
учитель: - А що, Миколко? Миколка:
"Хе-хе!" - Що таке? -
Батько... в школу... у хторокласну... мене. - Гаразд.
Iди ж сюди! - За руку його та до себе в
свiтлицю. Увiйшов Миколка i дивиться, так дивиться
скрiзь. - А що ти? - вчитель до
його. - Ну й... ну й гарно в
вас! В учителя й справдi гарно було. Стiл застелений
був скатертиною цяцькованою. На столi лампа горiла в голубiй будцi; блищав
самовар. По долу стежечки рябiли. Червонiло лiжко пiд стiною. На вiкнах квiтки...
на стiнах картини. - Ну й живете ви в гарному в якому!
- дивується Миколка. - В гарному! - осмiхається
вчитель. - Ото вчись, то й ти будеш у такому... - I
я... А як же... як воно, як жить у такому? - Учись -
побачиш... Сiдай лиш, чаю вип'єш. Учитель налив йому,
сахару вкинув двi грудочки. - Сiдай! - Миколка сiв на
краєчку на стiльчику, дивиться на стакан та так
осмiхається. - Хм-хм... так це... це менi
пить? - Тобi ж, тобi... бери ложечку,
мiшай! - Хм-хм... як же
воно? - Бери он i булку. Бере осмiхається,
присьорбує... Учитель тим часом узяв скрипку, грати давай, i як загра-загра...
Миколка: - Ну й, ну й... - та й
устав. - Що? - учитель до
його. - Н... не знаю... гарно... Я б день i нiч
грав... - Учись -
гратимеш. - Гратиму!.. й я гратиму? Ну й...
- глянув навкруги, - ну й життя гарне!.. * *
* На другу осiнь учитель перейшов у друге село. Одного
дня, розпустивши школярiв, вiн вернувся у свою хату, сiв одпочити. Наступав
холодний та сумний осiннiй вечiр. Надворi негода, дощ, а в хатi учителя тепло й
привiтно. Книжки рядками стоять на поличках, на столi ясно горить лампа. Стомлений
вчитель довго ходив по хатi, часами зупинявся коло вiкна, прислухався, як гуде й
завиває вiтер, як дощ порощить по вiкнах; далi сiв за книжку, чита. Трохи згодом
чує - щось грюкнуло у прихожiй, забалакало. Одхиляє дверi, аж коло порога старець
сивий стоїть, руку простягає. Коло грубки хлопчик-поводир треться, теплого мiсця
шукає, обiрваний такий та труситься так. Придивляється вчитель до хлопчика. По
знаку щось: чубок кучерями, щiчки кругленькi... -
Миколка, це ти? - Я... - та
скривився-скривився. - Як це ти, що
це?.. - Та... та... їсти нiчого, топить нiчим,
удягтися... -
Бiдненький!.. - А батько... простудилися: ще розтавало,
а в їх чоботи дранi... ноги крутить... - Так ти
це... - Були до хазяїна... найняли... так... я... не
здужаю... аж захворiв був... Так мене в поводаторi
це... Дверi в свiтлицю одхиленi були... Стiл видно
було, розгорнуту книжку, скрипку, картини... Глянув Миколка... заплакав...
|